Уход близкого человека, потеря работы, утрата привычного статуса, вынужденный переезд или крах долгосрочных планов — всё это оставляет внутри одинаково болезненную, кровоточащую пустоту.
Потому что вместе с утратой близкого человека, должности или статуса мы теряем что-то ещё, а именно — часть собственной идентичности. Та версия себя, которой мы были в прежних обстоятельствах, исчезает.
И тогда горе застывает. Главная ловушка, в которую попадает скорбящий человек в современном мире, — это требование «быть сильным», транслировать успех и быстро адаптироваться.
Непрожитая утрата не растворяется сама по себе, боль не уходит — она прячется внутри, давая о себе знать через ощущение бессмысленности, вины, апатии, пустоты.
Если мы запрещаем себе горевать, за нас начинает «плакать» тело: психосоматическими симптомами, паническими атаками, хронической усталостью или повторяющейся депрессией.
При застывшем горе огромная часть жизненной энергии уходит на то, чтобы удерживать «крышку над кипящим котлом» невыраженных эмоций. На саму жизнь, радость и близкие отношения сил просто не остаётся.
Психоанализ смотрит на утрату не как на проблему, которую нужно постараться «забыть», а как на сложнейший внутренний процесс горевания, требующий бережного свидетеля и времени.
Итог завершённой работы горя — прилив психической энергии, обнаружение себя живым.
Чтобы проделать такую работу, человеку необходимо последовательно решить четыре ключевые задачи:
Психика не ранжирует потери по шкале общественной «важности». Развод, расставание с близким человеком, переезд, потеря статуса или здоровья могут запускать точно такие же механизмы скорби, как и физическая смерть.
Если вы чувствуете, что со временем боль от потери не проходит, и вы страдаете, — ваша потеря огромна для вашей психики, и это единственное, что имеет значение.
Моя цель — помочь интегрировать болезненный опыт утраты в вашу личную историю, чтобы прошлое перестало быть кровоточащей раной, и вы обрели способность иметь будущее. На практике это происходит через:
В этой работе становится возможно то, что раньше казалось невозможным: пройти через потерю, не оставив в ней часть себя.
Вы заметите это по деталям на сессиях:
Проделав работу горя в безопасном аналитическом пространстве, появится возможность обрести более зрелую и устойчивую идентичность.
Наталья Камышникова
Психоаналитический психотерапевт
Восточно-Европейский Институт Психоанализа — магистратура, Санкт-Петербург. НИУ ВШЭ — клинический психоанализ, Москва. Школа практического и философского психоанализа — детский психоанализ, Санкт-Петербург.
Если вы чувствуете, что застряли в своём горе и не справляетесь, — напишите мне, я помогу вам пройти этот путь бережно и вернуть себе право на дальнейшую жизнь.Подробнее обо мне →
Не обязательно понимать, что происходит. Не обязательно быть «готовым работать». Достаточно того, что оставаться с этим одному стало невыносимо.
Первая встреча — ещё не начало терапии. Это разговор о том, нужна ли она сейчас и в каком формате.
50 минут · 5 000 ₽ · Санкт-Петербург и онлайн
1. Заявка. Оставьте имя и удобный контакт в форме внизу страницы. Это ни к чему не обязывает.
2. Связь. Я отвечаю в течение 24 часов — короткое сообщение или звонок, чтобы согласовать удобное для вас время первой встречи.
3. Выбор формата. Онлайн-сессия или очно в Санкт-Петербурге.
4. Первая встреча. 50 минут. Вы рассказываете, что вас привело. Я слушаю — без оценок, советов и поспешных интерпретаций. Вместе формулируем запрос.
5. Решение. После первой встречи каждый принимает решение продолжать или нет. Если оба решаем продолжать — назначаем регулярное время.
Если прошло больше 6 месяцев, а состояние не меняется — самое время. Не нужно ждать, пока станет «совсем плохо». Поддержка на ранних этапах ускоряет процесс и снижает риск осложнений.
Да. В первые недели работа с психоаналитиком — это не «лечить», а быть рядом и помогать выдержать острую боль. Это нормально и часто очень нужно.
Да. Эти потери особенно тяжелы тем, что их часто не признают «настоящим горем» — окружающие могут говорить «вы ещё молодые», «попробуйте ещё». Психотерапевтическое пространство — одно из немногих, где можно горевать о ребёнке, которого не было.
Это часто и нормально. Слёзы на сессии — не «срыв», это часть работы. Иметь пространство, в котором можно плакать, не успокаивая никого вокруг, — одна из главных функций терапии при горе.
Да. Многие выбирают онлайн именно потому, что после потери трудно куда-то ездить. Качество работы не страдает.
По опыту, осмысленная работа с потерей занимает от 6 месяцев до 2 лет, в зависимости от давности и характера утраты. Это не «забыть» и не «закрыть страницу» — это интегрировать потерю в жизнь так, чтобы можно было жить дальше, не предавая память.