Мнительность: что это такое и почему проверка фактов не помогает

Мнительность: что это такое

Мнительностью называют склонность видеть в происходящем угрозу и не доверять собственному суждению о ней.

Устроена она из двух частей. Первая — быстрое появление плохой версии, когда человек мгновенно достраивает любую неопределённость до худшего варианта, причём достраивает убедительно и с подробностями. Вторая — невозможность закрыть вопрос, потому что даже полученное подтверждение держится недолго и сомнение возвращается.

От обычной осторожности мнительность отличается второй частью. Осторожный человек проверил и успокоился, а мнительный проверил и начал проверять заново.

Слово это в быту звучит как упрёк, и зря. Мнительность не выдумка и не каприз, она даёт вполне настоящее изматывание. К вечеру человек устаёт так, будто работал физически, хотя внешне ничего не происходило. Работа шла внутри и не прерывалась ни на час.

Важно сразу сказать, чего в этом свойстве нет, потому что ни глупости, ни слабости, ни плохого характера в нём не содержится. Мнительность отлично уживается с высоким умом, а иногда им и поддерживается — чем лучше человек умеет строить версии, тем убедительнее выходит плохая.

Как это выглядит в обычной жизни

Область у мнительности бывает разной, а рисунок один и тот же.

В отношениях это перечитывание сообщений и поиск изменения тона. Задержка с ответом получает объяснение, объяснение не выдерживает проверки, появляется следующее.

На работе всё то же самое. Человек перепроверяет сделанное и ждёт, что ошибка всё-таки найдётся. Похвала кажется подозрительной, молчание начальника означает недовольство.

В здоровье это чтение про симптомы, привычка сверять свои ощущения с описаниями и уверенность, что врач посмотрел недостаточно внимательно.

Остаётся быт с возвращением к выключенному утюгу и запертой двери — иногда с настоящей проверкой, иногда с долгим восстановлением картинки по памяти.

Общее у всех четырёх случаев одно. Сомнение относится к событию, которое уже произошло или которого ещё нет, и потому проверить его окончательно невозможно.

Второе общее свойство заметить труднее. Сомнение выбирает область, где собственного действия почти нет, зато есть ожидание чужого решения, будь то отношение близкого, результат анализа или внимательность начальника.

Ходовой совет и что он предлагает

Совет, который получает мнительный человек, звучит примерно так, и звучит одинаково от всех. Не накручивай себя, проверь факты, спроси прямо, займи голову делом и не читай про симптомы в интернете.

За советом стоит понятная картина. Считается, что мнительность — это избыток предположений при нехватке сведений, а значит, надо добавить сведений и убавить предположений, и всё встанет на место.

Картина эта не бессмысленная, и у неё даже есть подтверждение. Получив ответ, мнительный человек и правда успокаивается. Проблема только в том, сколько это спокойствие держится.

Почему совет не срабатывает

Проверка закрывает конкретный вопрос, но не закрывает состояние, и выглядит это довольно однообразно. Человек спросил прямо и получил ответ, что всё хорошо, а через час появляется мысль, что ответили слишком быстро, то есть не подумав, или слишком спокойно, то есть скрывая. Новый повод найден, и круг пошёл заново.

То же самое происходит с медицинской проверкой. Результаты в норме приносят облегчение, но через какое-то время человек находит другое ощущение в другом месте и собирает всю конструкцию заново вокруг него.

Отсюда следует вывод, который редко проговаривают. Если бы дело было в нехватке сведений, каждая проверка снижала бы уровень сомнений и за годы он сошёл бы к нулю. Этого не происходит, а значит, сведения не тот ресурс, которого здесь не хватает.

Совет «не накручивай» при этом делает ещё одну вещь, о которой стоит сказать отдельно. Он сообщает, что беспокойство неуместно. Человек получает к своей тревоге ещё и стыд за неё, а стыд редко кого-нибудь успокаивал.

Есть и побочный эффект, который портит отношения. Мнительный человек быстро понимает, что с расспросами лучше не приставать, и начинает проверять молча, про себя. Снаружи становится спокойнее, внутри ничего не меняется, и близкие искренне удивляются, обнаружив через полгода, что всё это время шла непрерывная работа.

Сомнение, которое не про то, о чём сомневаются

Внутри это устроено так, что тема сомнения выбрана не случайно.

В работе 1909 года о неврозе навязчивости описаны две подробности, и обе объясняют многое.

Первая касается не главного больного этой работы, а другого пациента, государственного служащего. Тот отутюживал дома бумажные деньги, прежде чем дать их кому-нибудь в руки: ему было совестно передавать грязные купюры, ведь к ним пристали опасные бактерии и они могут навредить тому, кто их получит. И этот же человек вёл себя совершенно бесцеремонно там, где упрёк был бы гораздо уместнее, — в обращении с доверенными ему девушками, и никакого упрёка у него при этом не возникало.

Объяснение автор нашёл одно, и это смещение. Упрёк сняли с того места, к которому он относился, и поставили туда, где переживать его безопасно. Добавлено и важное уточнение: если бы упрёк оставался там, где возник, пациенту пришлось бы от многого отказаться, а раз смещение приносит выгоду, оно и держится.

Вторая подробность относится уже к главному больному работы и узнаётся ещё легче. У него были навязчивые сомнения, правильно ли он расслышал и правильно ли понял слова близкой женщины. Сомнение в том, верно ли он расслышал, оказалось сомнением в её любви: в работе это сказано прямо — «сомнение навязчивого стремления к пониманию — это сомнение в её любви».

Какой вопрос стоит за сомнением

Отсюда становится понятно, почему мнительность так устойчива.

Сомнение о письме, о симптоме, о выключенном утюге устроено удобно. Оно допускает проверку, оно занимает время, оно даёт ощущение, что человек делает что-то полезное. Ни один из этих пунктов не выполняется для вопроса, который стоит за ним.

Вопросы эти простые и неприятные, вроде того, нужен ли я этому человеку, справляюсь ли с работой, за которую взялся, имею ли право злиться на того, кто болен, и что будет со мной, когда родителей не станет.

Проверить такое нельзя, ответ придёт не сегодня, а жить с открытым вопросом трудно, поэтому психика поступает экономно и переносит беспокойство туда, где оно поддаётся хоть какой-то обработке. Получается занятость вместо ответа.

Признак смещения довольно надёжный. Сомнение не уменьшается от подтверждений, зато уходит, когда решается что-то совсем другое, на первый взгляд не связанное. Если после откровенного разговора с человеком вдруг пропала потребность перечитывать его сообщения, дело было не в сообщениях.

Мнительность и тревожность: в чём разница?

Эти два слова часто идут рядом и всё же означают разное.

Тревожность отвечает за отклик, то есть за силу и скорость реакции: как быстро запускается беспокойство и насколько оно телесное. Подробнее о ней — на странице психоаналитической работы с тревожностью. Она объясняет, почему у одного сердце заходится от резкого звука, а у другого нет.

Мнительность отвечает за содержание, за то, куда беспокойство поворачивает и какую версию строит.

Разводить их полезно потому, что помощь у них разная. Отклик поддаётся режиму, нагрузке и сну, а когда этого мало, врач добавляет лекарства, и это разумный порядок. А содержание режимом не меняется, и выспавшийся мнительный человек строит те же версии, только бодрее.

И ещё одно наблюдение, которое стоит держать в голове. Высокая тревожность без мнительности выглядит как общее напряжение без сюжета. Мнительность без высокой тревожности выглядит как холодная, почти интеллектуальная работа по построению неприятных версий. Чаще они встречаются вместе, но это не одно и то же.

Мнительность в отношении здоровья

Самая частая и самая изматывающая область — собственное тело.

Рисунок здесь стандартный. Человек замечает ощущение, ищет ему объяснение в поиске, получает список от безобидного до смертельного и закрепляется вниманием на последнем. Дальше он начинает следить за телом, а слежка усиливает то, за чем следят.

Важно сказать прямо: сама проверка у врача вещь правильная, и отговаривать от неё никто не собирается. Речь о другом. Если обследование пройдено, результаты в норме, а беспокойство вскоре вернулось в новом месте, то следующее обследование не даст того, чего от него ждут.

Здесь же обычно и обнаруживается смещение в самом чистом виде. Страх за собственное тело оказывается способом не думать о страхе за кого-то другого, или о том, что жизнь идёт не туда, или о чувстве вины, которое не нашло себе имени.

Есть примета, по которой это видно со стороны. Беспокойство о здоровье часто обостряется не тогда, когда человеку стало хуже, а тогда, когда в жизни произошло что-то другое, вроде болезни родителя, конца отношений или смены работы. Тело в такие периоды становится удобным местом для тревоги, потому что оно всегда рядом и всегда даёт материал для наблюдения.

Когда это уже не черта характера

Границу нужно обозначить, и без неё статья была бы нечестной, потому что похожие вещи описывают и в медицине. Мнительность остаётся чертой характера. Но существует обсессивно-компульсивное расстройство, где похожие сомнения становятся заболеванием со своим течением и своим лечением. Британская служба здравоохранения описывает его как сочетание навязчивых мыслей, которые человек не может прогнать, и действий, которые он вынужден повторять, чтобы снизить тревогу.

Ориентиры для различения простые. Много ли времени в день уходит на проверки и ритуалы, появляется ли при отказе от ритуала сильная тревога вместо простого неудобства, страдают ли работа, сон и отношения.

В том же описании сказано, что навязчивая мысль приходит против воли и вызывает тревогу или отвращение, а повторяющееся действие человек совершает ради временного облегчения этих чувств. Слово «временное» здесь ключевое, потому что облегчение кончается и круг запускается снова.

Если ответ утвердительный, это вопрос к врачу-психиатру, не откладывая, и решается он не разговорами о детстве. Подробнее об этом — в отдельном разборе обсессивно-компульсивного расстройства.

И отдельная оговорка напоследок. Если сомнения в собственной памяти появились рядом с человеком, который регулярно уверяет, что вы всё выдумали и неправильно помните, это уже другая история, и называется она газлайтингом. Там работает не собственное сомнение, а наведённое.

Что меняет устройство мнительности

Приёмов, которые убирают мнительность за неделю, не существует. Но есть несколько вещей, которые меняют её устройство.

Первое — перестать спорить с содержанием сомнения. Спор с версией укрепляет саму привычку их строить, и переубеждение поэтому действует так недолго.

Дальше полезно смотреть на момент появления. Замечать стоит не саму мысль, а то, что было за полчаса до неё, будь то разговор, известие или чей-нибудь звонок. Сомнения обычно приходят не в пустоте, а после чего-то конкретного, и это конкретное и есть адрес.

Третий шаг — задать вопрос о том, что сомнение вытесняет, и формулировка тут короткая. О чём я не думаю, пока думаю об этом. Первый ответ обычно пустой, второй или третий — нет.

Отдельно стоит различать проверку и ритуал. Одна проверка это действие, а третья подряд уже способ занять беспокойство, и нового знания она не приносит.

И пятое, самое неприятное. Если беспокойство годами меняет темы, а рисунок остаётся тем же, значит, дело в рисунке. Это тот случай, когда самонаблюдения обычно не хватает, и разбирать приходится вдвоём — на регулярных встречах, где становится видно, куда именно переезжает тревога и от чего она бежит.