Пограничное расстройство личности: жизнь на полной громкости

Главная особенность: отсутствие середины

Обычно описание начинают с перепадов настроения, но главное не в них.

Главное в том, что состояние целиком задаётся приходящим извне и промежуточных значений не имеет. Похвалили — человек хороший, а жизнь прекрасна. Сделали замечание — он никто, всё кончено, надо увольняться. Между этими полюсами пусто. Вариант «работа средняя, замечания по делу, я нормальный специалист» просто не возникает.

Величина повода здесь не имеет значения. Три строчки правок в рабочем чате запускают то же самое, что разрыв отношений, потому что дело не в поводе. Внутри нет опоры, которая держала бы человека между событиями.

И вторая особенность, менее заметная. После срыва остаётся не только боль, но и стыд за собственную реакцию, а стыд запускает следующий круг.

Что описано в МКБ-10?

Сразу оговорка: узнать себя в описании не значит иметь диагноз, его ставит врач-психиатр. Ниже признаки из рубрики F60.31, обычными словами и с бытовыми примерами — самих примеров в классификации нет. Ни один из них поодиночке ничего не значит, важна их устойчивость.

Нестабильные отношения, когда человек то сближается стремительно, то рвёт. Резкие смены настроения, не связанные с масштабом повода. Страх быть покинутым, из-за которого он проверяет телефон, ревнует, требует подтверждений или уходит первым, чтобы не бросили. Ощущение пустоты внутри, которое трудно описать словами. Импульсивные поступки, вроде внезапных трат, случайных связей и увольнений в один день. В тяжёлых случаях бывает самоповреждение.

Отдельно и прямо: если есть мысли о причинении себе вреда, это не тема для статьи в интернете. Это повод обратиться к врачу-психиатру, и обратиться не откладывая. При прямой опасности — единая служба экстренной помощи. Круглосуточная линия психологической помощи есть и у МЧС России. Что назначать, решает врач. Обращаться не стыдно.

Почему всё делится на чёрное и белое?

За этими симптомами стоит механизм, который в психоанализе называют расщеплением.

Устроен он так. Совсем маленький ребёнок ещё не может соединить в одном человеке хорошее и плохое. Тот же близкий, который только что был опорой, а через час стал источником боли, для него два разных существа. Позже ребёнок сращивает эти образы и начинает понимать, что близкий может быть одновременно любящим и раздражающим.

Если по каким-то причинам это срастание не произошло, человек и во взрослом возрасте продолжает воспринимать людей и себя половинками. Отсюда и качели. В понедельник руководитель прекрасный, в четверг враг, причём вчерашнего восхищения он в момент разрыва не помнит вовсе.

Оговорка про авторство, чтобы не приписывать лишнего. Описание того, как ребёнок соединяет «хорошее» и «плохое» в одном человеке, разрабатывалось в психоанализе уже после Фрейда и ему не принадлежит. У Фрейда в «Я и Оно» (1923) речь о другом: он описал внутреннюю инстанцию, которая наследует отношения с родителями и продолжает звучать внутри их голосом. К пограничной теме это имеет отношение косвенное, и выдавать одно за другое было бы натяжкой.

Подробнее про этот и другие механизмы — в отдельном разборе: психологические защиты.

Чем пограничный уровень организации отличается от диагноза?

Здесь проходит различение, которое смазывают почти везде.

Пограничное расстройство личности — это клинический диагноз. Его ставит врач-психиатр по совокупности критериев, которые держатся годами и заметно разрушают жизнь. В МКБ-10 это рубрика F60.3, эмоционально неустойчивое расстройство личности, а пограничному типу соответствует её подраздел F60.31.

Пограничный уровень организации личности — это понятие из психоанализа, появившееся позже Фрейда: в его работах оно не встречается. Оно описывает способ устройства психики, выраженный в разной степени. Человек с такой организацией может работать, растить детей и никогда не попадать к психиатру, но чувства у него всегда будут громче, чем у соседа, а отношения напряжённее.

Практический вывод простой. Узнать себя в описании не значит иметь диагноз. Но если узнавание сильное и жизнь от этого рушится, стоит дойти до специалиста, а не до очередной статьи.

Откуда берётся пограничное расстройство?

Однозначного ответа нет, и честнее сказать об этом прямо. Долей наследственного и приобретённого здесь не выделишь: то, что считали, зависело от того, кого и как отбирали.

Речь обычно о совпадении нескольких условий. Первое, врождённая чувствительность нервной системы: некоторые дети с рождения реагируют сильнее. Второе, ранняя среда, где чувства ребёнка регулярно не находили отклика или отклик был непредсказуемым, когда сегодня на слёзы отвечают теплом, а завтра раздражением. Иногда добавляются тяжёлые события — травма и её последствия.

Виноватых искать бесполезно. Родители в таких историях делали, что могли, а совпадение обстоятельств оказалось неудачным.

Что помогает?

Первое и главное. С такими состояниями работают, и они меняются. Обещать исход заранее никто не может.

Психоаналитическая работа здесь идёт медленнее и требует большей устойчивости от обеих сторон. Смысл её в том, чтобы постепенно появилась середина, то есть способность выдерживать, что близкий бывает тёплым и ранящим в один и тот же день, а замечание к работе не отменяет того, что работа сделана нормально.

Отдельная часть работы происходит прямо в кабинете. Аналитик тоже станет то прекрасным, то невыносимым, и это не сбой, а сам предмет работы. Здесь качели видно в реальном времени, и здесь их впервые можно рассмотреть, не разрывая отношений.

При выраженных состояниях первым идёт психиатр: он обследует и решает, что назначать. Разговорная работа обследование не заменяет и ведётся параллельно. Это нормальная практика.

Возможной эту работу делает одно условие: отношения, которые не заканчиваются после очередного разрыва. Всё остальное строится уже на этом.