Перфекционизм: чья мерка стоит за требованием к себе

Кто такой перфекционист простыми словами?

Человек, который сверяет сделанное с меркой, а не с назначением работы. Мерка при этом не обсуждается. Она известна заранее, звучит как очевидность и на вопрос, кто её назначил, не отвечает.

Отсюда две черты, по которым состояние узнают. Готовое не признаётся готовым, пока в нём остаётся хоть одно место, к которому можно придраться. И сверка идёт во время работы, а не после, поэтому дело движется рывками и стоит вдвое дороже, чем должно.

Высокие требования тут ни при чём. Требовательность есть у всякого, кто хорошо делает своё дело. Перфекционизм начинается там, где сверка стала важнее того, что сверяют.

Перфекциониста выдаёт не высота планки. Его выдаёт вопрос «достаточно ли», который задаётся постоянно и ответа не получает.

Что такое перфекционизм в психологии?

Популярные тексты сходятся на страхе ошибки и предлагают технику. Таймер, черновик, запрет на доводку. Кому-то это помогает.

Психоанализ занят другим вопросом. Не «как перестать бояться ошибки», а «чей голос называет это ошибкой». Разницу видно после удачи. Работа сдана вовремя, техника сработала, а страх спокойно переезжает на следующую задачу.

Тут же стоит развести две близкие вещи. В синдроме самозванца речь о полученном результате, который не удаётся признать своим. Перфекционизм работает раньше, ещё до работы, и назначает условия, при которых результат вообще будет засчитан.

Откуда берётся мерка?

Устройство, которое Фрейд назвал идеалом Я, описано в работе «К введению в нарциссизм» 1914 года. Формулировка там простая: «один создал идеал, с которым он сравнивает свое действительное Я, между тем как у другого такой идеал отсутствует».

Дальше он говорит, откуда у этого идеала берётся сила. «Этому идеалу Я досталась та любовь к себе, которой в детстве пользовалось действительное Я». Ребёнок какое-то время был собственным идеалом, потом это кончилось, и совершенство переехало из «я такой» в «я должен стать таким».

И третье, самое неудобное. Побуждением к образованию идеала послужило влияние критики родителей, а к родителям «со временем примкнули воспитатели, учителя и весь необозримый и неопределенный сонм других лиц, составляющих общественную среду».

Значит, мерка не выросла изнутри. Она собрана из чужих замечаний, усвоена целиком и давно забыла своё происхождение. Потому её и не удаётся снизить по решению. Снижать пришлось бы чужое требование, а голос, который его предъявляет, звучит как ваш собственный.

«Планку поставил я сам» звучит убедительно ровно до вопроса, чьими словами эта планка сформулирована.

Почему «сделать хорошо» подменяется «не быть уличённым»?

Потому что у сверки есть тот, кто её ведёт.

В той же работе Фрейд предположил существование «особой психической инстанции», назначение которой обеспечить удовлетворение, исходящее из идеала Я, и «с этой целью беспрерывно наблюдающую за действительным Я, сравнивая его с идеалом». То, что называют совестью, по его словам, носит все признаки такой инстанции. Самокритика совести, добавляет он, совпадает с самонаблюдением.

Дальше механика простая. Если за работой непрерывно наблюдают, у работы меняется адресат. Она делается для наблюдателя. А наблюдателю не нужно хорошо, ему нужно, чтобы не к чему было придраться.

Отсюда всё, что в этом состоянии выглядит нелогично. Правки читаются как разоблачение, ведь они подтверждают: заметили. Похвала не даёт остановки, потому что закрывает одну текущую проверку, а наблюдение продолжается. Сдавать страшнее, чем делать, ведь сданное можно рассмотреть. И работа считается законченной не тогда, когда сделана, а когда защищена.

В «Я и Оно» 1923 года Фрейд описывает людей, которые не переносят похвалы и признания и на успехи лечения отвечают ухудшением состояния. Он называет это негативной терапевтической реакцией. Про перфекционизм там не сказано ни слова, но соседство говорящее.

Что перфекционизм защищает?

Цену объясняет ещё одна строка из той же работы. «Образование идеала повышает требования Я и является самым сильным благоприятствующим моментом для вытеснения; сублимирование представляет из себя тот выход, благодаря которому это требование может быть исполнено без всякого вытеснения».

Если перевести на язык рабочего дня, выходит вот что. Высокая мерка чаще всего исполняется дорого: из вида убирается всё, что ей не соответствует, и человек занят охраной картинки. Фрейд называет образование идеала самым сильным моментом, благоприятствующим такому вытеснению, и только сублимирование, по его словам, даёт выход, при котором требование исполняется без него. Равноправными эти два хода он не считает: идеал сублимирования требует, но вынудить его не может.

Убирается из вида обычно одно и то же. Желание сделать спустя рукава и пойти спать. Злость на того, кто эту работу поручил. Скука от занятия, выбранного по расчёту. Пока планка не взята, ни один из этих вопросов не встаёт, ведь сначала надо доделать.

Тут перфекционизм смыкается с откладыванием. Недоделанное не оценивают, поэтому вечная доводка защищает не хуже, чем прокрастинация, и выглядит приличнее.

Перфекционизм, самооценка и выгорание

В той же работе разобрано и самочувствие. Одна его доля первична и остаётся от детского нарциссизма, другая «исходит от подтвержденного опытом всемогущества (воплощения Я-идеала)», третья приходит из отношений с другими людьми.

Когда вторая доля разрастается, самочувствие начинает целиком зависеть от того, взята ли планка сегодня. Отсюда качели, знакомые тем, кто сомневается в себе при вполне успешной биографии. Сдал хорошо, день прожит не зря. Сдал средне, и человек ничего не стоит.

У непрерывной сверки нет точки остановки, потому что мерка не умеет отвечать «достаточно», она умеет только «ещё нет». Силы уходят на контроль, ровным потоком и без пауз. Поэтому счёт приходит не после аврала, а после долгих лет исправной службы. Про выгорание есть отдельный разбор.

Когда нужен врач?

Перфекционизм иногда стоит рядом с состояниями, где разговорная работа идёт не первой.

Если требование к себе перешло на еду и тело и появились ограничения в питании, подсчёт съеденного, приступы переедания или потеря веса, начинать нужно с врача. Разговорная работа обследования не заменяет и не отменяет.

Если сверка держит без сна, если появились мысли о смерти или желание навредить себе, к врачу-психиатру нужно обращаться не откладывая.

Как разбирают перфекционизм?

Планку не снижают. Снизить чужое требование по своей воле не получается, и попытки заканчиваются одинаково. Сделано хуже, а виноваты всё равно вы.

Разбирают три вещи.

Первая. Чей голос. Мерку полезно проговорить дословно, теми словами, какими она звучит внутри. Обычно всплывает чужая интонация, а иногда узнаётся и конкретный человек, который так говорил.

Вторая. Кому предъявляется работа. Вопрос звучит странно ровно до попытки на него ответить. Адресат находится почти всегда, и он старше вас на много лет.

Третья. Что случится, если сдать неидеально. Не в общих словах, а до самого конца. Кто заметит, что скажет, чем это кончится. Дойдя до конца, человек чаще упирается в старую домашнюю сцену, чем в служебные последствия.

Одно наблюдение Фрейда стоит держать в голове. Высокий идеал не даёт умения работать: «Хотя Я-идеал и требует такого рода сублимирования, но не может его вынудить». Требовательность к себе и способность делать дело растут отдельно, и первая вторую не обеспечивает.

Перфекционизм держится на непрерывной сверке с меркой, которую человек когда-то принял на слух и с тех дней не пересматривал. Складывалась она постепенно, значит, её можно разобрать. Начать стоит с одного вопроса: чьим голосом внутри вас говорит «этого мало»?