Подсознание: что стоит за этим словом и почему психоанализ им не пользуется

Подсознание: что называют этим словом

В обиходе подсознанием называют всё, что человек о себе не знает, но что на него действует: забытое имя, которое вертится на языке, выбор, сделанный «почему-то», привычку, от которой не выходит избавиться решением, страх, у которого нет повода.

Слово удобное и звучит научно. Его охотно берут и в книжках, и в обычном разговоре. Запрос «подсознание» набирают в поиске шестьдесят с лишним тысяч раз в месяц, и четырнадцать тысяч из них приходится на связку «подсознание может всё».

Вторая связка и есть суть. Слово обещает устройство. Сознание сверху, под ним склад, на складе лежит причина. Достаточно найти вход — и причина у вас в руках.

Слово, которое психоанализ отклонил

В работе «Бессознательное» 1915 года Фрейд разбирает возражение коллег: никакого бессознательного нет, есть второе сознание, о котором первое не знает. Разбирая это, он замечает, что если допустить второе, придётся допускать третье и четвёртое, и ряд не кончится.

В том же месте он отклоняет и другое слово — «подсознательное», называя его неправильным и вводящим в заблуждение.

Спор тут не про красоту слова. «Подсознательное» задаёт вертикаль: глубже, ниже, под. Из вертикали сам собой следует вывод, что дело в глубине залегания и что копать надо усерднее. А главное свойство того, о чём идёт речь, — не глубина.

Есть и ещё одно ходовое возражение: будто бессознательное — это просто «слабо осознаваемое», едва заметное, и стоит уделить ему достаточно внимания, как оно проявится. Ответ на него Фрейд дал позже, в примечании к «Я и Оно» 1923 года. Он отвечает на это двумя наблюдениями. Первое — уделить этому внимание очень трудно, это требует большого напряжения. Второе важнее. Когда это всё-таки удаётся, ранее незамеченное сознанием не узнаётся, а часто предстаёт ему чужим и резко отвергается.

Вот это «предстаёт чужим и отвергается» и есть водораздел. Слабо освещённое при добавлении света просто становится видно. Здесь при добавлении света начинается сопротивление.

Сознание — качество, а не этаж

В «Я и Оно» 1923 года сказано короче некуда. Психоанализ не считает сознательное сутью психики и смотрит на сознание как на качество, которое может присоединиться к психическому процессу, а может отсутствовать.

Разница с бытовой картинкой принципиальная. В бытовой психика — это дом с этажами, и сознание занимает верхний. В психоанализе психика — это процессы, а сознание — свойство, которое к процессу то прилипает, то нет. Ниже ничего не лежит, потому что никакого «ниже» не предусмотрено.

Дело не в том, как глубоко залегло. Часть психики просто устроена так, чтобы не осознаваться.

Два состояния вместо одного склада

Самое полезное для практики — то место, где Фрейд делит бессознательное надвое.

Первый. То, что сейчас не в сознании, но в любой момент может туда вернуться. Забытая фамилия, вчерашний разговор, содержание учебника. Это названо предсознательным, с оговоркой, что бессознательным оно является только в описательном смысле, а не в рабочем.

Второй вид — вытесненное, и оно не возвращается ни само, ни по требованию, потому что этому противится сила. Именно из учения о вытеснении, сказано там же, психоанализ и получил своё понятие о бессознательном.

Обиходное «подсознание» склеивает эти два состояния в одно. Отсюда и ошибка. С первым слоем действительно работают приёмы памяти и внимания — вспомнить, записать, сосредоточиться. Со вторым они не работают вовсе, и не потому, что человек плохо старается.

О том, что психоанализ ставит на это место, есть отдельная статья: Бессознательное: что Фрейд имел в виду и как это проверить на себе. Здесь речь о слове и о том, что оно обещает.

По каким следам видно вытесненное

Раз оно не показывается прямо, остаётся смотреть на следы.

Оговорки и забывания. В «Психопатологии обыденной жизни» 1901 года Фрейд разбирает их как компромисс между намерением и тем, что намерению противоречит. Сказанное ложится не вместо задуманного, а поверх него. Подробнее это разобрано в статье Оговорка по Фрейду: почему «случайных» ошибок речи не бывает.

Сновидения. Явное содержание сна работает как фасад. То, ради чего сон сделан, проступает в сгущениях и смещениях, а не в сюжете.

Повторение. Человек раз за разом воспроизводит тягостное, хотя удовольствия это не приносит и выводов из прошлого раза не следует. Непрожитое возвращается действием, потому что не может вернуться воспоминанием.

Симптом. Он не поломка и не помеха. Он защищает — и при этом стоит человеку сил.

Ни один из этих следов не читается в одиночку до конца. Оговорку слышно, а что за ней — не слышно. Тот же аппарат, который вытеснил, отвечает и за толкование.

Почему нельзя просто залезть и достать?

Сила, которая держит вытесненное вне сознания, не абстракция. В работе она обнаруживает себя как сопротивление: разговор сворачивает в сторону, тема становится скучной, память отказывает именно здесь, появляется раздражение на собеседника, который задал вопрос.

Сопротивление — не признак плохой мотивации. Оно бессознательно так же, как и то, что защищает. Человек не решает сопротивляться, он обнаруживает это задним числом, чаще всего со стороны.

Поэтому вопрос «как залезть в подсознание» поставлен неверно с самого начала. Вход не закрыт на замок, к которому нужен ключ. Вход охраняется, и охрана есть часть того же человека.

«Подсознание может всё»: что действительно меняется

Теперь про обещание из заголовков.

Аффирмации, визуализации, работа с установками действительно кое-что делают. Они дают формулировку вместо мутного кома, снимают часть напряжения, ненадолго меняют настроение и дисциплинируют внимание. Всё это относится к первому слою, который и так может стать сознательным.

Вытесненное они не трогают. Повторённая сто раз фраза не отменяет силы, которая держит. Общего языка у неё с этой силой нет. Дальше всё идёт по знакомому кругу: месяц занятий и подъём, потом то же самое, что было, только теперь с добавленной виной за то, что «опять не получилось».

Есть и обратная сторона. Требование мыслить правильно само становится инструкцией, и человек начинает следить за собственными мыслями как надзиратель. Внутренняя инстанция, которая судит и требует, от этого не слабеет, а крепнет.

Как к этому заходит аналитик?

Прямого входа нет, и аналитик заходит в обход.

Свободные ассоциации. Человек говорит всё, что приходит в голову, не отбирая по важности и приличию. Правило простое и невыполнимое до конца, и места, где оно перестаёт выполняться, важнее содержания сказанного. Как это устроено, разобрано в статье Свободные ассоциации: почему говорить всё подряд оказывается работой.

Перенос — это отношение, которое складывается к аналитику. Оно воспроизводит старое и потому даёт его в настоящем времени, а не в пересказе.

Повторение вместо припоминания. Чего человек не вспомнил, то он отыгрывает, и разбирают уже поступок, а не рассказ.

Ни один из этих ходов не похож на добычу информации. Речь не о том, чтобы вытащить из склада забытый файл, а о том, чтобы стало возможным вспомнить то, что до сих пор было невозможно вспоминать. Порядок работы описан в статье Как проходит психоанализ: что происходит на сессии.

Случаи, когда дело не в технике

Отдельно и без иносказаний. Если состояние не меняется неделями, сон и аппетит нарушены, привычные дела перестали выполняться, есть мысли о смерти — это не повод искать правильную технику работы с подсознанием. Здесь нужен врач-психиатр, и обращаться к нему следует не откладывая. Разбор причин и работа со смыслами имеют смысл рядом с лечением, а не вместо него.

А вопрос, с которого стоит начать, звучит не «как открыть подсознание». Он звучит иначе: что именно вы много лет не даёте себе вспомнить — и что случится, если это всё-таки вспомнится?