Эмоциональное выгорание: почему становится всё равно?

Почему первым идёт врач?

Признаки, по которым человек узнаёт у себя выгорание, совпадают с признаками телесных болезней и по ощущению от них не отличаются. Британская служба здравоохранения на странице об усталости пишет прямо, что диагноз себе ставить не надо. Там же перечислены состояния, дающие усталость, и два из них читаются как описание выгоревшего человека.

При повышенной функции щитовидной железы человек устаёт постоянно, при этом не может усидеть на месте, становится нервным, тревожным и раздражительным. При железодефицитной анемии не хватает сил и дыхания, ощутимо колотится сердце, бледнеет кожа. Рядом там же стоят диабет, апноэ во сне и синдром хронической усталости от трёх месяцев. Из обследований названы анализы крови на анемию, диабет и повышенную функцию щитовидной железы, а что смотреть, решает врач.

Шаг пропускают чаще прочих, хотя он быстрый и дешёвый. Разговорная работа обследование не заменяет. Если сил нет вообще ни на что, включая приятное, про очерёдность подробнее в статье почему нет сил.

Эмоциональное выгорание или депрессия?

Различает их врач. Та же служба здравоохранения ставит депрессию в перечень частых причин усталости, рядом с бессонницей, гормональными изменениями и болезнями. Изнутри равнодушие и упавшая работоспособность выглядят одинаково при разных состояниях, а помощь при них разная.

Значит, называть выгоранием любое затянувшееся безразличие рискованно, и отмахиваться тоже. Если оно тянется неделями без просветов, если рассыпался сон и пропал аппетит, дорога одна, и она к врачу. Про сон есть отдельный разбор, бессонница.

И то, о чём в текстах про работу обычно не пишут. Мысли о смерти или желание причинить себе вред — повод идти к врачу-психиатру, не откладывая. Разбор расстановки на работе ждёт, помощь врача не ждёт.

Что именно немеет?

О том, что психика прежде всего защищается от впечатлений и только потом их принимает, Фрейд писал в работе «По ту сторону принципа удовольствия» 1920 года. Он описывает живой пузырёк, который плавает в среде, заряженной сильными энергиями, и погиб бы от них, не будь у него защиты от раздражений. Устроена защита неожиданно. Самый наружный слой отчасти становится неживым и уже этим прикрывает живые слои под собой, своей смертью спасая их от такой же смерти. Фрейд добавляет, что для живого защита от раздражений задача едва ли не более важная, чем их приём, а органы восприятия берут из внешнего мира лишь маленькие пробы, вроде щупалец, которые прикасаются и тут же отдёргиваются. Внешние раздражения, которых хватает, чтобы прорвать барьер, он называет травматическими.

Отсюда видно и то, что происходит с выгоранием. Чужая боль, претензии, срочность, необходимость держать ровное лицо восемь часов подряд складываются в поток, от которого защита нужна каждый день. Наружный слой её и даёт единственным доступным способом. Он перестаёт чувствовать. Человек рассчитывает, что онемение затронет одну рабочую часть, но выбирать слой не приходится. Немеет он весь, и вместе с претензией клиента перестаёт доходить радость от ребёнка, вкус еды, музыка в наушниках.

Онемение работает не против человека. Это защита, которая сработала слишком широко.

Какие признаки эмоционального выгорания замечают последними?

Раздражение и усталость видны сразу. Работу онемения замечают позднее.

Похвала и повышение проходят вровень с обычным днём. Планы на отпуск не вызывают ничего, кроме расчёта. Разговор с близким укладывается в три короткие фразы, потому что рассказ требует того самого чувствующего слоя. Работа при этом идёт даже ровнее, чем год назад, потому что тревога за результат онемела вместе со всем. Вспомните, когда вас последний раз что-то по-настоящему обрадовало на работе.

Тишина на месте отклика заметна позже усталости, а держится дольше всего.

Откуда берётся раздражение на людей?

Раздражение выглядит как ответ на конкретных коллег и клиентов, ими же обычно и объясняется. В той же работе Фрейд описывает другой ход. Внутренние возбуждения, приносящие много неудовольствия, психика склонна разворачивать так, будто они действуют не изнутри, а извне, чтобы применить против них ту самую защиту от раздражений. Отсюда, по Фрейду, берётся проекция.

Следует из этого вещь неудобная. Чем плотнее онемение держит неприятное внутри, тем чаще виновник находится снаружи. Претензия к людям растёт не потому, что люди испортились. У неё есть работа: держать неудовольствие снаружи, где против него годится защита.

Почему после отпуска всё собирается заново?

Сейчас скажут, что надо менять работу. Иногда так и есть, особенно там, где условия действительно невыносимы. Трудности начинаются на второй и третьей смене, когда на новом месте собирается прежний порядок. Опять человек становится тем, кому пишут в выходные и кто берёт задачу, не взятую никем.

Фрейд в той же работе 1920 года называет это навязчивым повторением. Человек не вспоминает старую расстановку, а заново её ставит и раз за разом попадает в неё как в первый раз. Сила, которая это делает, по его словам, ничем не отличается от навязчивого повторения у невротиков. Про биографии, целиком собранные этой силой, есть отдельный разбор: детская травма.

Отпуск на этом фоне занимает скромное место. Перегрузку он снимает, и на время отпуска становится легче. А расстановку, которую человек собирает вокруг себя заново, отпуск не разбирает, и возвращаться приходится туда же, где просить неловко и отказать нельзя. Чувствительность возвращается не от лежания, а после того, как чувствовать перестаёт быть опасно.

Отпуск снимает перегрузку и не трогает расстановку. Поэтому легче становится, пока человека нет на месте, а по возвращении всё стоит там же, где стояло.

Что с этим делают в анализе?

Не учат отдыхать и не расставляют границы за человека. Занимаются тем, от чего онемение и защищает.

Первое, на что смотрят в работе, — от чего пришлось закрыться. Объём задач виноват реже, чем принято думать. Обычно за онемением стоит чья-то боль, которую нельзя было ни вынести, ни отклонить. Или собственная злость на того, кому её не предъявить.

Второе — расстановка, которая собирается заново на каждом новом месте. Кому человек не может отказать и что, по его расчёту, случится после отказа. Проверьте свой список: кому вы не отказываете никогда. Кто в его истории первым решил, что отдыхать позволено только по уважительной причине. И когда стало ясно, что просить о помощи невыгодно.

Третье — самое неудобное. Пока слой немеет, не доходит и то, что мешало жить, а именно обида, страх не справиться, злость на близких. Чувствительность возвращается не по частям, поэтому первые сдвиги бывают неприятными, и знать об этом лучше заранее. Как устроена разговорная работа при таких состояниях, описано на странице психолог при депрессии, там же о том, почему одной силы воли тут не хватает.

Отчёт сходится и дальше будет сходиться. Пока сделанное ничего не вызывает, вопрос не в числе задач, а в слое, которым человек к ним прикасается.